Майк Скофилд, обходительный человек средних лет, был биржевым маклером.
Перекупщиком на бирже, если точнее.
И, казалось, он, как и многие люди его типа, испытывал неловкость, если не сказать стыд, от того, что зарабатывал столько денег на работе, для выполнения которой требовалось так мало образования.
В глубине своего сердца он знал, что в действительности он был немногим более простого букмекера -- исполненного достоинства, бесконечно уважаемого всеми, но втайне все же беспардонного букмекера, -- и он знал, что его друзья это знали.
Поэтому он стремился сейчас стать человеком культуры, совершенствовался в литературной и эстетической областях, собирал картины, пластинки, книги и все остальное, что сюда относится.
Его маленькая речь о рейнских и мозельских винах была частью этого образования, этой культуры, к которой он стремился.
Славное винишко, не правда ли? -- спросил он меня, продолжая, однако, наблюдать за Ричардом Праттом.
|